К вопросу об особенностях социального восприятия интернет-зависимости

Изначально проблема интернет-зависимости была поставлена
исследователями в рамках медицинской парадигмы по аналогии с
химическими зависимостями. На сегодняшний день вектор
исследований несколько сместился. В попытках найти сначала
симптомы болезни, затем личностные особенности, приводящие к
зависанию в интернете, и далее – специфические особенности
интернет-деятельности, вызывающие привыкание, ряд ученых пришли
к выводу, что «медикализация» феномена несколько поспешна.

Кроме того, на сегодняшний день мы не имеем хоть сколько-нибудь убедительных данных, свидетельствующих в пользу того, что
интернет-зависимость – это болезнь. Старания Американской
Психиатрической Ассоциации (АРА) пока что сводятся к тому, что
диагнозы, связанные со злоупотреблением интернет-деятельностью
(Internet Gaming Disorder, Internet Communication Disorder), возможно
поставить людям с уже имеющимися психическими расстройствами
(расстройства шизотипического спектра, БАР, клиническая депрессия)
[2]. Отечественные клиницисты также показывают нозологию
интернет-зависимости на примере людей с уже имеющимися
заболеваниями (Пережогин Л.О., 2018). Целесообразность постановки
дополнительных диагнозов в этих случаях вызывает не столько
сомнения, сколько опасения.

Мы знаем, что социальный аспект интернет-деятельности может
быть успешно использован в социализации людей с ОВЗ [1].
Благодаря особенностям взаимодействия в интернете снижается
фактор социальной стигматизации, и такие люди получают равные
шансы на самореализацию. Это безусловное преимущество онлайн-пространства виртуальной реальности. Мы знаем, что психические
расстройства являются серьезной стигмой, препятствующей
нормальному функционированию человека в обществе даже в
периоды длительных ремиссий. Считается, что первичным фактором
социальной дезадаптации являются именно психические нарушения.
Но мы можем предполагать, что стигматизация в данном случае
выступает фактором, препятствующим последующей социальной
интеграции людей с особыми потребностями.

В свете этого представление феномена интернет-зависимости в
нозологическом ключе чревато стигматизацией вполне здоровых
людей, испытывающих трудности взаимодействия и самореализации
за пределами интернета. Кроме того, интернет-деятельность на
сегодняшний день предоставляет множество возможностей для
самореализации и творческих проявлений [3]. Развитие интернета
породило массу новых профессий. Многие из них связаны с
производством информации: развивающего, обучающего, новостного и развлекательного контента. Интернет-технологии хорошо
спонсируются и постепенно вытесняют аналогичную деятельность
предыдущего поколения. Например, интернет-издания вытесняют
печатные средства массовой информации, бумажный журнал или
газета сейчас – это скорее показатель статуса медиа-холдинга, чем
необходимость. Выпуск информационных ресурсов на бумаге
существенно дороже и сказывается на экологии.

Однако мы до сих пор можем наблюдать общественную реакцию
на интернет в консервативном ключе. В сознании масс, особенно
старшего поколения, интернет-деятельность представляется менее
серьезной, чем за пределами сети. А увлеченные интернет-пользователи, благодаря первооткрывателям интернет-зависимости,
стигматизируются как неспособные к реальной жизни. При этом не
учитывается тот факт, что погружение в виртуальное пространство
происходит в довольно взрослом возрасте. То есть если интернет
используется в качестве компенсации, значит, есть что
компенсировать. Значит, проблемы у человека возникли раньше, чем
увлечение интернет-деятельностью.

Особенно это касается подростков. Современные родители часто
бьют тревогу, что игры, видеоблоги и социальные сети становятся для
детей более предпочтительным времяпрепровождением, чем учёба,
домашние дела и реальное общение со сверстниками. Обращения за
психологической помощью в таких случаях часто звучат как поиск
способов «вылечить», «исправить» ребенка. Хотя даже главный
идеолог интернет-зависимости как болезни Кимберли С. Янг уже
давно в работе с такими запросами рекомендует комплексный подход.
И в первую очередь работу с семьями и социальной ситуацией
развития «интернет-зависимого».

В связи с вышесказанным мы предполагаем, что интернет-зависимость на сегодняшний день представляет собой социальную
стигму, дегуманизирующую увлеченных интернет-пользователей.
Стигматизация нивелирует компенсаторный фактор и препятствует
интериоризации позитивного опыта, полученного в сети. Что в свою
очередь поддерживает невозможность адекватной социализации
человека в современном обществе.

Ссылки:
1. Белозеров С.А. Виртуальные миры MMORPG: часть II.
Средство от социального и психологического неблагополучия
// Психология. Журнал Высшей школы экономики. 2015. Т.12.
№1. С.71-89.
2. Shin Y-B, Kim J-J, Kim M-K, Kyeong S, Jung YH, Eom H, et al.
Development of an effective virtual environment in eliciting
craving in adolescents and young adults with internet gaming
disorder [Электронный ресурс] // PLoS ONE 13(4): e0195677. –
2018. URL: https://doi.org/10.1371/journal.pone.0195677 (дата
обращения: 01.04.19).
3. Voiskounsky A.E. , Yermolova T.D. , Yagolkovskiy S.R. ,
Khromova V.M. Creativity in online gaming: individual and
dyadic performance in minecraft // Psychology in Russia: State of
the Art. 2017. Vol. 10, no. 4. P. 144–161.

Для цитирования:

Зарецкая О.В. К вопросу об особенностях социального восприятия интернет-зависимости // Социальная психология: вопросы теории и практики. Материалы
IV Ежегодной научно-практической конференции памяти М.Ю.
Кондратьева (13–14 мая 2019 г.). – М.: ФГБОУ ВО МГППУ, 2019.
– с. 65-68.